В этой статье хотел бы оставить себе на память идеи Виктора Луговского, взятые из книги «Супермозг человечества».

Его замечания по поводу "распределенного" характера управления биологическими объектами во мне откликались на протяжении всей моей жизни. После прочтения книги я узнал дополнительно ряд научных фактов, косвенно доказывающих его теорию. И можно сказать теперь я убежден, что мы сами, как личности, имеем очень ограниченную свободу действий. Живые объекты, в зависимости от сложности организации нервной системы, имеют разные возможности выполнять ту или иную работу. Люди отличаются от муравьев тем, что процент автономной работы гораздо выше, но это не говорит о том, что мы полностью автономны. Природа, на примерах организации ульев и муравейников нам показывает, что живые объекты своего вида разделяются по ролям, растут и размножаются в зависимости от ресурсов на определенной местности. Если сильно утрировать и дать волю фантазии, то каждый такой живой объект (любого вида) в условиях разобщенности от других объектов своего вида, не будет знать что ему делать, у него не будет никаких желаний и смысла существования. Природа диктует виду выжить и размножится, но ограничивает его в зависимости от условий существования других, возможно "более ценных" видов или спасая от саморазрушения. Численность вида регулируется инстиктами самосохранения и размножения. Если природе нужно повысить численность вида эти 2 инстинкта проявляются чаще среди объектов популяции, в другом случае объекты сами себя уничтожают или перестают размножаться (автор приводит примеры саморазрушения цивилизаций и этносов путем развязывания войн и других механизмов, например гомосексуализм, терроризм, феминизм и пандемия). 

Привожу отрывки из книги, о том как происходит управление особями через супермозг (распределенный мозг):

"Трудности в объяснении связи «особь — популяция» отпадают, если принять концепцию «распределенного мозга», то есть предположить, что по аналогии с муравейником, сообщества животных также могут быть «коллективным субъектом», сегменты общего мозга которого распределены между всеми членами сообщества. И так же, как у коллективных насекомых, здесь каждая особь имеет свой набор «трудовых макроопераций», которые, однако, настолько сложнее и обширнее, чем у муравья, что создают иллюзию независимости этой особи от сообщества.

Структура сообщества с «распределенным мозгом» хорошо вписывается в особенности борьбы за существование. Супермозг не имеет тех ограничений по мощности, которые возникают, если, в соответствии с традиционной точкой зрения, задачи выживания популяции решаются каждой особью самостоятельно. Весь комплекс задач, связанных с поведением популяции как целого в этом случае решается уже не на базе весьма ограниченных возможностей особи, а совокупными интеллектуальными усилиями всех членов популяции. Так как супермозг оперирует с информацией, получаемой от всех членов популяции, то ему известно как состояние популяции в целом, так и состояние окружающей среды. Поэтому он может, обладая достаточно полной информацией, эффективно решать сложные задачи взаимодействия популяции со средой. Кроме того, частные интересы отдельных особей и их стремление к самосохранению находятся на периферии его внимания и не мешают решению основных задач, направленных на выживание популяции как целого. Все это позволяет ему более правильно управлять поведением отдельных особей и улучшать качество прогноза ситуации, повышая тем самым конкурентоспособность популяции в целом.

Высокая же надежность «распределенного мозга» обеспечивается многократным резервированием, программными средствами самовосстановления и повышением «надежности» особей — носителей особо важных сегментов супермозга. В целом это приводит к тому, что «интеллектуальный опыт» популяции сохраняется и возрастает, несмотря на гибель ее отдельных членов. В модели же сообщества без коллективного мозга этот «опыт» распределяется по множеству отдельных членов популяции, и гибель каждой особи приводит к уменьшению общего «интеллектуального багажа».

Наличие «распределенного мозга» существенно упрощает образование полезных для особи инстинктов, а в некоторых случаях, вообще, бывает единственным объяснением механизма его образования и проявления. Так, эта гипотеза просто объясняет, например: «…невероятно утонченный инстинкт размножения у бабочки юкка. Цветы растения юкка раскрываются только на одну ночь. Бабочка берет пыльцу из одного цветка и делает из нее маленький шарик, затем она садится на второй цветок, раскрывает его пестик, откладывает свои яйца между тычинками и затем вводит шарик в воронкообразное отверстие пестика. Эту сложную операцию бабочка проделывает всего один раз в своей жизни. Такие случаи трудно объяснить при помощи гипотезы о возникновении инстинкта за счет заучивания и тренировки» [10].

Такого рода явления, а подобных примеров можно привести много, приходится объяснять интуицией, понятием, которое до настоящего времени не имеет сколько-нибудь надежного физического истолкования. Так, например, К. Юнг вслед за А. Бергсоном [11] пишет: «Интуиция — это бессознательный процесс, результат которого представляет собой вторжение бессознательного содержимого — внезапной идеи или предчувствия — в сознание».

Естественно, что при таких определениях интуиции никакого физического источника «бессознательного содержимого» не указывается. И, вообще, в рамках принятого в современной науке подхода его указать затруднительно. С точки же зрения гипотезы «распределенного мозга» задача решается просто — «бессознательное…., внезапно вторгающееся в сознание» это просто информация, передаваемая от супермозга «собственному сегменту»."

Интересно автор подметил о таком противоречивом, с точки зрения науки, явлении как альтруизм. Ведь действительно альтруизм встречается во всех биологических видах и вопреки инстинктам самосохранения и размножения особь действует на "благо общества". Вот, что об этом пишет автор:

"В рамках гипотезы «супермозга» находит естественное объяснение и проявления альтруизма в животном мире. Альтруизм является мощным фактором поддержания жизнеспособности популяции. Поэтому супермозг «заинтересован» в поддержании генофонда альтруистов. Решения же, которые принимает «альтруист», «подсказываются» ему через каналы супермозга после получения сигнала об опасной ситуации."

Еще мне поравились ответы на вопросы о регуляции численности популяций. Численность популяции сдерживается не только из-за нехватки ресурсов для выживания особей. Существует риск потери контроля над популяцией из-за большого количества получаемых сигналов и невозможности их своевременно обрабатывать... Далее цитата автора:

"Эволюция не проходит мимо таких заманчивых свойств, которые имеет популяция, управляемая супермозгом. Но животные заметно крупнее насекомых и поэтому посмотрим, как будут меняться основные характеристики сообщества с «распределенным мозгом» при увеличении размеров его членов-«муравьев».

С увеличением размеров тела увеличивается объем нервной системы, и тем самым увеличивается ее емкость, и могут увеличиться объемы как программ распределенного мозга, так и программ «трудовых макроопераций».

При увеличении объема программ «трудовых макроопераций» возрастает их автономность и уменьшается нагрузка на центральный мозг, так как оперативная работа в большей степени передается на уровень «муравьев».

Это приводит к снижению загрузки линий связи, уменьшению ошибок передачи и ускорению реакций системы на внешние и внутренние возмущения.

Увеличение набора и сложности «трудовых макроопераций» разгружает центральный мозг, позволяет ему более глубоко анализировать ситуации, строить более обоснованные прогнозы, повышая тем самым шансы сообщества на выживание. Увеличение размеров тела отдельного члена семьи резко меняет ее наблюдаемое поведение. Совместное проживание по типу муравейника становится невозможным, так как размеры жилья становятся слишком большими, а его возведение и поддержание в жилом состоянии требует чрезмерных усилий. Кроме того, потребность в пище возрастает в прямой зависимости от линейных размеров особи. Соответственно увеличивается площадь, необходимая для добывания пищи, что требует рассредоточения мест жительства. Как говорилось выше, больший объем собственного сегмента позволяет разместить в нем и больший набор достаточно сложных «трудовых макроопераций». Это позволяет каждому отдельному «муравью» самостоятельно выполнять значительную часть работ по самообеспечению без участия центрального мозга. При этом роль центрального мозга еще более смещается в сторону поддержания симбиоза популяции с окружением, и его влияние на отдельную особь все больше ограничивается адаптацией набора «трудовых макроопераций» к изменяющихся внешним условиям. Естественно, что такое вмешательство не бывает частым, и поэтому поведение отдельных членов сообщества приобретает черты самостоятельности и независимости от популяции в целом.

На самом деле связи внутри сообщества не становятся слабее, и связь между сегментами центрального мозга, расположенными в отдельных существах, не ослабляется, просто вмешательство центрального мозга в жизнь отдельных членов становится незаметнее. При возникновении сообществ со все более крупными членами, обладающими все большим объемом нервной системы, степень самостоятельности каждой особи растет, хотя они и остаются элементами одного целого.

Более редкие регулирующие воздействия центрального мозга, которые направлены на изменения характера поведения особи, а не на коррекцию отдельных ее поступков, могут осуществляться через тонкие изменения, например, гормонального регулирования, в результате чего будут меняться такие параметры, как уровни агрессивности, самосохранения, размножения и т. п.

Это может приводить к самым различным изменениям поведения, как отдельных особей, так и сообщества в целом. Так, например, снижение агрессивности и уровня фертильности при повышении уровня самосохранения приведет к снижению активности популяции в целом, приближая ее к состоянию «спячки». И наоборот, некоторое повышение агрессивности и темпов размножения с соответствующим снижением уровня самосохранения придаст поведению сообщества явно экспансионистский характер.

Работа центрального мозга сообщества остается за пределами сознания каждой особи (если таковое есть) и не ощущается ею, несмотря на то, что один из сегментов этого мозга находится в ее нервной системе. В результате поведение членов популяции сочетает в себе два рода действий: самостоятельные (под управлением собственного сегмента) и управляемые — коллективные или индивидуальные (по сигналам центрального мозга). Очень наглядно использовать эту концепцию к объяснению особенностей поведения леммингов, которые были описаны выше.

С точки зрения экологии сообщество леммингов будет частью биогеоценоза** и поддержание в этом биогеоценозе экологического равновесия является для сообщества леммингов одной из основных задач с точки зрения выживания популяции. Как уже говорилось, при совпадении ряда оптимальных для выживания потомства природных условий происходит взрывное увеличение численности популяции леммингов.

Почему «распределенный мозг» допускает такое, явно губительное с точки зрения популяции, событие, как взрывное увеличение численности?

Чтобы ответить на этот вопрос достаточно сказать, что супермозг — это не интеллектуальный титан, некий всезнающий гений, распределенный по всей популяции, а просто орган, который создан эволюцией для решения одной сугубо специализированной задачи — поддержания равновесия во взаимоотношениях популяции со средой обитания. Всю информацию о состоянии этих отношений супермозг получает через органы чувств отдельных особей, и его задача — оптимизировать взаимоотношение популяции со средой. До тех пор, пока достаточно большая часть членов популяции не начинает испытывать голод, супермозг не может знать об истощении кормовых запасов. Поэтому и меры принимать он не может, нет сигнала о неблагополучии. При увеличении численности дефицит кормов возникает не сразу — происходит запаздывание аварийного сигнала. А при очень быстром, «взрывном» возрастании численности леммингов супермозг получает сигнал о недостатке кормов уже тогда, когда регулировать рождаемость поздно. Из-за этого запаздывания и возникает катастрофическая ситуация, которую супермозг решает кардинальными мерами.

Увеличение численности популяции в 300–500 раз грозит разрушением биогеоценоза, и поэтому центральный мозг дает команду на «миграционный бросок», при котором избыточное количество особей просто гибнет.

Непрерывно получая информацию о состоянии сообщества, центральный мозг прекращает самоуничтожение, когда численность популяции снижается до безопасных пределов.

Информацию о том, что численность популяции переходит допустимый предел, центральный мозг может получать без проведения анализа состояния биотопа. Непрерывно получая, например, информацию об уровне насыщения всех членов сообщества, он в режиме реального времени определяет долю голодающих особей. Когда доля голодающих достигает некоторого предела, «мозг» дает сигнал на снижение уровня самосохранения и сигнал на немедленную эвакуацию в каком-то направлении. В результате все лемминги, входящие в сообщество, начинают двигаться в этом направлении.

Они образуют огромные стаи, и сниженный уровень самосохранения уже не удерживает их от гибели в море или реке. Когда из-за гибели части леммингов численность сообщества возвращается к норме, дается сигнал на повышение уровня самосохранения и на прекращение миграции, и самоубийства прекращаются. Так с точки зрения гипотезы супермозга объясняются феномены образования стаи и поддержания необходимой численности популяции. При принятии гипотезы «распределенного мозга» также просто снимаются трудности и в объяснении особенностей миграции птиц."

В отдельной главе автор подробно приводит идеи Гумилева о жизненном цикле этноса и сопоставляет со своей гипотизой "распределенного мозга", при этом этнос принимает облик живого организма, подобно муравейнику или рою пчел. Изучая поведения людей в "толпе" и характерные черты психики лидеров, способных вести за собой людей, оказавшихся под их влиянием, автор раскрывает идею о том, как происходит внушение и управление поведением большого количества людей. Как правило мозг таких лидеров отличается от мозга обычных людей. Возможно он имеет более развитый сегмент супермозга и поведение такого человека практически полностью ему подчинено. Часто такой человек на грани с каким-то видом психологического отклонения, одержим идеей, которую способен внушить почти любому во что бы то не стало. Остается разобраться какой идеей он вдохновлен? Как формируется и откуда берется непоколебимая вера и намерение в воплощение идеи в жизнь? История, психология масс, культурология и биология показывают нам, что те или иные идеи, имеют вектор направленный либо к расцвету либо к уничтожению вида/этноса, в зависимости от вычислений и решения супермозга.  

В конце книге автор приходит к мнению, что развитый интеллект и технократическая цивилизация может быть ловушкой и причиной исчезновения человечества как вида. Вот как об этом пишет автор:

"В предыдущих главах доказывалось, что оптимальную стратегию сосуществования популяции с окружающей средой может разработать и выполнять только некий общий для популяции и в определенном смысле слова стоящий над ней орган или супермозг, о котором подробно говорилось в предыдущих главах книги. Было приведено много примеров участия супермозга в жизни популяции — и коллективные насекомые, и лемминги, и птицы, и необъяснимый с привычных позиций феномен «животного альтруизма» — все наглядно демонстрировало проявления деятельности центрального мыслящего органа. Он эффективно управлял поведением популяции, и это поддерживало равновесие в живой среде Земли. При этом отдельные особи вида не участвовали в формировании стратегии сожительства вида со средой и служили только «органами чувств» супермозга. Строя по данным рецепторов особей картину окружения, супермозг при необходимости активно вмешивался в индивидуальную деятельность отдельных членов популяции, имея целью ее благополучие в целом. Одним из ярких примеров такого воздействия супермозга на популяцию являются самоубийства леммингов, предотвращающие экологические катастрофы тундры, которые могли вызываться их чрезмерным размножением.

Отсутствие творческого интеллекта у отдельных особей популяции и передача всех функций мышления супермозгу не только позволяло ему эффективно управлять взаимодействием популяции с окружением. Такая ситуация исключала возможность возникновения цивилизаций и техносфер, не контролируемых супермозгом, которые при неблагоприятном развитии могли бы причинять вред окружающей среде и, следовательно, в результате ухудшать условия жизни популяции. Самая развитая из цивилизаций животного мира — цивилизация муравьев — как показано выше, полностью контролируется супермозгом муравьиной семьи, и ее деятельность эффективно направляется им с учетом требований и семьи, и окружающей среды.... Что же революционного произошло в биосфере Земли после появления Homo sapiens и почему приходится говорить об угрозе гибели биосферы?

В начале своего развития наш вид не представлял угрозы для окружающей среды. Но после возникновения творческого интеллекта у каждой особи Homo sapiens взаимоотношения между их «собственными сегментами» или сознаниями особей и центральным мозгом изменились. Уровень самостоятельности поведения и мышления стал принципиально иным, чем в сообществах, члены которых не имеют интеллекта. По мере развития интеллектуальных возможностей и связанных с ними умений особи вида

Homo sapiens стали с все возрастающей силой воздействовать на окружающую среду. Мощный мозг, в который превратился «собственный сегмент», позволял каждому представителю вида Homo sapiens успешно строить вокруг себя искусственную среду обитания. Эта деятельность проходила без участия супермозга, так как возможностей «собственного сегмента» после возникновения в нем творческого сознания было достаточно и без использования ресурсов супермозга. Более того, супермозг вообще не получал информации о этой работе, так как с его точки зрения все построение техносферы было не больше, чем выполнение цепочки макроопераций, связанных с питанием и самосохранением. Информация, которую получал супермозг, свидетельствовала лишь о расширении экологической ниши для Homo sapiens и увеличении ее «несущей способности». Строительство «технологической оболочки» позволяло за счет повышения «экологической нагрузки» на окружающую среду увеличивать численность популяции без ухудшения условий жизни. Поэтому до определенного момента супермозг не получал никаких сигналов, предупреждающих о неблагополучии. «Экологическая нагрузка» повышалась по мере развития техносферы, но никаких сигналов об этом в супермозг не поступало. Он получал информацию только от сенсоров отдельных особей — другие возможности ее получения у супермозга в принципе отсутствуют. А так как условия существования улучшались, супермозг получал только сигналы о благополучии. Поэтому создание «искусственной окружающей среды» шло стремительными темпами без вмешательства супермозга...

Реакция супермозга на ту или иную информацию определяется многими факторами, в том числе и предыдущим опытом, накопленным в течение тысячелетий существования вида. Обновление опыта идет в том же темпе, что и изменения в биосфере и поэтому квантом времени при оценке его изменчивости являются тысячелетия.

Поэтому одной из основных особенностей супермозга является то, что он эффективно работает только в условиях достаточно медленных изменений в окружающей среде и биосфере, и, как показывает опыт человечества, плохо адаптируется к их быстрым изменениям.

После того, как «собственные сегменты» особей Homo sapiens овладели способностью к творческому мышлению, супермозг человеческих популяций был практически устранен от управления численностью человечества.

В отличие от всех живых видов Земли вид Homo sapiens не согласовывает свое развитие с окружающей средой. Появление интеллекта у каждой особи Homo sapiens вывело их цивилизационную деятельность из-под централизованного контроля супермозга, обеспечив стремительный рост численности и ускорение развития техносферы. Но неконтролируемое развитие техносферы приводит к отравлению окружающей среды продуктами ее деятельности и деградации биосферы....

Основная опасность для популяции Homo sapiens грозит сегодня не со стороны обычно обсуждаемых техногенных опасностей — климатических и ресурсных. Основная опасность — это чрезвычайная хрупкость нашей техносферы, которая определяется ее базовыми структурными особенностями.

Когда я говорю о “хрупкости” нашей цивилизации, то подразумеваю именно эти две особенности хрупкого разрушения: неожиданность и мгновенность. Выше было сказано, что хрупкость нашей цивилизации связана с ее основополагающими структурными особенностями. И это как раз те особенности, которые позволяют обеспечить среднему человеку нашего времени высочайший жизненный уровень — заметно более высокий, чем у королей Средневековья. Известно, что основой нашего процветания является высокая производительность труда во всех сферах человеческой деятельности. Базой же высокой производительности является глубокая специализация или разделение труда и его механизация, то есть использование машин для выполнения производственных операций. И наш жизненный комфорт, и само существование наших поселений, от деревень до мегаполисов, обеспечивается развитой инфраструктурой жизнеобеспечения, которая тоже высоко специализирована и механизирована...

Во всех этих производствах относительно малое количество людей обеспечивают необходимым целые страны, но на них в той или иной степени работает вся мировая промышленность. И только четко координированная совокупная деятельность множества людей и организаций обеспечивает работу всей системы сельскохозяйственного производства. Достаточно выпасть любому, сколь угодно малому технологическому звену — и система рассыплется, будучи не в состоянии производить продукцию. Это вызовет голод огромных масштабов, распад всей сферы производства и техносферы в целом. Этот эффект и есть проявление хрупкости нашей цивилизации...

Наш предок мог обеспечить себя и семью, пока был в состоянии работать. Проблемы кооперации его не беспокоили. Он один выполнял весь технологический процесс и сам устранял все сбои. Но даже в том случае, когда он не справлялся с трудностями, голод грозил только его семье, а не всему племени. В этом кардинальное отличие современной ситуации от той, которая была до развития промышленного производства. Хрупкость нашей техносферы очень ярко видна на примере крупных городов — мегаполисов, в которых уже сегодня живет значительная часть населения планеты*. При плотности населения в несколько тысяч человек на квадратный километр** город может функционировать только благодаря сложной многоуровневой системе жизнеобеспечения. И система эта должна работать непрерывно, безотказно и эффективно. Чтобы уничтожить современный мегаполис, вовсе не надо сбрасывать на него ядерную бомбу — достаточно разрушить, например, систему канализации. Миллионы людей просто задохнутся в собственных нечистотах и разбегутся из города. И произойдет это практически моментально — за 5–6 дней. Причем в наш постиндустриальный век бежать им будет некуда: сельское население, которое когда-то составляло 80-90 % населения страны, теперь составляет меньше половины процента, и принять потоки горожан оно просто не в состоянии.

Развитие атомной энергетики резко повышает «хрупкость» техносферы. Как показывает пример Чернобыльской АЭС авария даже на одном блоке атомной станции может иметь тяжелые глобальные последствия. Авария на этой АЭС вызвала много тяжелых экологических, хозяйственных и социальных последствий...

Принципиально важно то, что до начала разрушения техногенной оболочки каждая отдельная особь будет находиться в состоянии комфорта, и  центральный мозг не будет получать от нее настораживающей информации. А после обвала техносферы в центральный мозг будет передаваться такое количество сигналов о неблагополучии, что ответом будут срочные и крупномасштабные меры по сокращению численности популяции...

Такие катастрофические способы разрешения демографических конфликтов — плата Homo sapiens за интеллект. Интеллект позволил резко увеличить объем экологической ниши Homo sapiens, но за это пришлось платить снижением надежности всей структуры жизни. Эта структура возникла как необходимое условие расширения экологической ниши, вместе с разделением труда, усложнением социальной структуры общества и созданием производственной инфраструктуры. По мере роста численности и необходимости расширения экологической ниши эта структура усложнялась и вследствие этого становилась все более хрупкой. Ведь основой и опорой техносферы является окружающая среда, а при неконтролируемом развитии ей наносятся серьезные повреждения. И поэтому неизбежно наступал период, в котором возможности техносферы по получению ресурсов в поврежденной окружающей среде оказывались исчерпанными. Это вызывало массовый голод, и лавина сигналов о неблагополучии включала регуляторные функции супермозга...

Действительно, на фоне титанической борьбы супермозга Homo sapiens за поддержание экологического равновесия и выживание вида, все то, из чего состоит наша история, — все войны, смены династий, взлеты и падения человеческого духа — кажутся «второстепенной истиной». Численность популяции для супермозга — один из важнейших факторов поддержания гомеостаза, и мозг корректирует её, учитывая только интересы вида в целом.

Сохранить вид — его основная задача, а нашу гордость — великие цивилизации — супермозг просто не замечает.

А какие проявления регулирующей деятельности мозга, направленные на сокращение численности можно видеть сегодня?

Отчетливо видны результаты снижения фертильности и самосохранения и возрастания агрессивности. С этой же точки зрения численный рост и легитимация сексуальных меньшинств оказываются проявлениями той же тенденции, что и стремительное расширение участия женщин в общественной жизни. Возможность гомосексуальных отношений, как один из каналов регулирования численности популяции, заложена в Homo sapiens, видимо, изначально. И, как видно из истории, всякий раз, когда численность населения начинала превышать возможности жизнеобеспечения соответствующего этапа цивилизации, гомосексуальные отношения не только ширились, но и становились в глазах общества допустимыми и даже желательными.

Так было в Древней Греции и Риме, так было в Европе эпохи Возрождения.

Такая тенденция очень четко проявляется и сейчас, причем носит глобальный характер.

Что же касается женщин, то команда центрального мозга на снижение уровня фертильности сильно повлияла на их социальную роль. Внутренняя гормональная настройка женщины ориентирована на деторождение, и этот процесс всегда был ведущим в ее социальном поведении. Поэтому участие женщины в других сторонах общественной жизни обычно было ограниченным. Однако если ориентация на деторождение перестает быть основной, освобождается значительная часть интеллектуальных и эмоциональных возможностей женщины, которые — по самой скромной оценке — не уступают мужским, и женщина начинает активно реализовывать себя в общественной жизни. Основной целью феминистских движений, появившихся на фоне быстрого роста населения после промышленной революции, было укрепление правовых позиций женщины в общественной жизни и изменение взглядов общества на общественную роль женщины.

Очевидным результатом этого процесса стало сокращение деторождения в тех слоях общества, где социальный статус женщины изменился достаточно сильно. Все это позволяет считать изменение роли женщины в общественной жизни еще одним каналом регулирования численности населения.

Повышение агрессивности и снижение уровня самосохранения видны, во-первых, по чудовищным результатам ХХ столетия, в котором суммарные потери человечества превысили 250 миллионов человек. Кроме того, процент самоубийств сегодня высок как никогда, особенно в развитых странах, где “демографическое давление” на техносферу (и через нее на окружающую среду) особенно велико.

Остается отметить ряд эпидемий, возникавших в течение нашего демографического цикла, как еще один вид регуляторного влияния центрального мозга на численность населения. Как уже говорилось, эпидемию “испанки” 1919–1920 гг. трудно объяснить только вредоносностью вируса, так как позднейшие возвращения того же вируса и близко не подходили к масштабам той пандемии, и приходится думать о массовом снижении иммунитета. Кроме того, сейчас возникают и гаснут локальные эпидемии новых вирусов, практически не поддающихся лечению (не говоря уже о СПИДе), и за последние 30 лет резко выросло число заболеваний раком.

Мощные антибиотики сегодня позволяют успешно бороться с микробами, но мы еще не научились отражать атаки вирусов, поэтому регулирующее воздействие супермозга, связанное со снижением иммунитета, выражается, прежде всего, в вирусных инфекциях. (Кстати книга была написана задолго до пандемии короновируса)"

И немного прогноза от автора:

"До сих пор в течение долгого времени центральный мозг не получал массированных сигналов о неблагополучии, и поэтому не было причин менять направление распределения функций. После обвала техносферы центральный мозг получит такое количество этих сигналов, что наряду с другими регулирующими воздействиями возможна и перемена направления оптимизации, сокращение объема функций управления, переданного собственным сегментам и, как следствие, лишение Homo sapiens интеллекта.

Второй, оптимистический вариант представляется все же более вероятным, так как в его сценарий не входят такие маловероятные события, как глобальные геологические катастрофы или удачные массированные атаки террористов. Реализация оптимистического варианта должна отвести нашу цивилизацию от той опасной черты, на которой она находится.

Особенностью нашего демографического цикла является то, что впервые в истории интеллект особей Homo sapiens дошел до понимания необходимости сохранения равновесия с окружающей средой. Это повышает шансы популяции на благополучный выход из создавшейся ситуации. Особи — члены популяции не могут напрямую контактировать с центральным мозгом, но понимание глобальных потребностей популяции позволит человечеству действовать параллельно с центральным мозгом, уменьшая объемы его вмешательства."

Пару слов добавлю от себя. Во первых, рекомендую к прочтению эту книу в первую очередь людям с системным складом ума, не просто ради удовольствия, но и обогащения полезным материалом. Во вторых, продолжая идею автора о супермозге и свободе действий особи, могу предположить, что свобода действий отдельного объекта возможно зависит от уровня и глубины осознанности. Осознанность можно развить, практикуя медитацию. С опытом в медитации грань между управляемым вниманием и переферийным осознаванием стирается, появляются первые сверхощущения. Возможно далее, развивая сверхспособности, человек действительно способен творить чудеса. Взломав код мироздания и расширив свое сознание до сознания супермозга, а также преодолев барьер подчинения сегменту супермозга (который есть в каждом живом и не живом объекте - потому что нет четкой грани...) в любом другом существе, человек способен управлять всем, любой материей, "превращать воду в вино", "разговаривать со всеми на одном языке и быть понятым", "понимать и разговаривать с животными" и еще много всего, на что хватит фантазии. 

Если кого-то заинтересовала тема медитаций, то на данный момент времени есть чудесная книга "Свет ума", которая вышла в 2015 году и переведена на русский в 2019, со свежими и я считаю лучшими рекомендациями как достичь успехов в этом направлении. Без лишней мистики, научным языком, автор книги ДЖОН ЙЕЙТС (доктор философии, нейробиолог, основатель одной из буддийских сангх в Америке, знаток тибетской традиции буддийского учения), сам прошел те 10 ступеней медитации, описываемых в книге до состояния пробуждения (к которому стремятся буддийские монахи), после которого человек качественно меняется во всем...